Сотри меня
На этой странице, в рамках этого проекта, вы получаете право стать моим цензором или моим защитником - уничтожить мою семнадцатилетнюю художественную карьеру или обезопасить её от уничтожения.
Перед вами кнопки управления моей жизнью. Это не шутка и не симуляция.
Удаление касается моего сайта, Instagram и Facebook. Архивные файлы остаются в моей собственности: я их не уничтожаю, но не имею права публиковать их от своего имени в течение семнадцати лет. Я не несу ответственности за публикации третьих лиц, если кто-то другой независимо от меня выложит фотографии моих работ. Физические оригиналы работ, оставшиеся в России, эта сделка не затрагивает - доступа к ним у меня всё равно нет.
Купивший право на удаление получает сертификат цензора - документальное подтверждение своего решения. Купивший страховку получает сертификат, закрепляющий за выбранным проектом защиту от подобного удаления.
Сейчас проект существует как тотальная веб-инсталляция в масштабе моей жизни - без физической формы и в постоянном развитии. Позже он может получить материальное воплощение, но его актуальное состояние целиком цифровое: виртуальный носитель приводит к реальным последствиям.
Я родился в России, в позднем СССР. Цензура была фоном с детства - в литературе, семейных историях, кино и публицистике. Советская власть превратила damnatio memoriae - стирание памяти - в отдельный метод управления. Неугодных вырезали с фотографий, вымарывали из энциклопедий, убирали из титров и учебников, как будто их никогда не существовало.
Этот урок я усвоил рано и однажды применил к самому себе. С 2000 по 2010 год я развивал музыкальный проект, а затем добровольно и полностью вышел из него, попросив убрать себя из всех аннотаций, статей, упоминаний. Одним простым действием я удалил десять лет своей творческой жизни.
С 2010 года, уже работая как художник, я также цензурировал сам себя - удалял из портфолио проекты, которые казались мне слишком острыми, отказывался от авторства, когда работа становилась опасно медийной. В этом мне, естественно, помогали кураторы, которые периодически довольно прямо и однозначно давали понять, что работа такого характера реализована быть не может.
Кульминацией стала эмиграция. Решение уехать спасло меня от одних последствий, но одновременно стёрло мою прежнюю публичную личность. Репутация, связи, профессиональная история и портфолио, которые годами существовали в России, в новой стране практически перестали иметь значение. Я оказался человеком без прошлого.
Российская цензура для меня не ограничилась самоцензурой отдельных работ - она завершилась удалением меня самого из пространства, где формировалась моя художественная биография.
Сотри меня - это попытка заново прожить то, что я уже переживал добровольно и вынужденно: исчезновение как действие, которое я умею совершать над собой сам и теперь передаю в чужие руки за деньги.
По сути, это тотальная партисипаторная инсталляция в масштабе всей моей жизни. Каждый, кто платит за удаление или защиту работы, становится соавтором моей художественной биографии - не в переносном, а в буквальном смысле переписывает её дальнейший ход.